Я воздерживаюсь, и по утрам у меня стоит колом. Это физиология, и я тут не виноват. Но сам выбор — открыть порносайт и дрочить — лежит полностью в зоне моей ответственности. И именно это дает мне ощущение субъектности: я хозяин своей жизни. Особенно в моменты аддикции я получаю сырую, необузданную психическую энергию. Я не могу никому ничего советовать, могу только поделиться своим опытом. Я тоже по образованию программист, но по профессии так и не работал. Потому что у меня не было цельного видения жизни. Порнография коварна, а особенно — вместе с травой: они убивают мотивацию к действию. У меня всё началось как обычно. В 2005 году мне подарили компьютер, мне тогда было 8. А уже через три года, в 13 лет, у меня появился широкополосный интернет — я был первым в классе. До этого сидел по ADSL-модему (по телефонной линии), но, конечно, вскоре я наткнулся на порно. И с того момента у меня был выбор: нормальная социализация или порно. Я выбрал то, что легче. Если честно, у меня никогда не было мотивации ни к учебе, ни к социальной активности. Пока мои ровесники гуляли, оттачивали социальные навыки, влюблялись и делали свои первые нелепые ошибки с девушками, я играл в игры. А потом просто включал порно и мастурбировал. Мне казалось, что я нашел чит-код. Шло время. Закончилась школа, потом университет. Я вижу, как все мои сверстники разбрелись по парам: кто-то в романтические отношения, кто-то женился. А я остался бобылем, ноулайфером. Со временем пристрастия становились жестче и жестче — пока у меня не нашли хроническую неврологическую болезнь. Всё усугубляется еще и местом проживания: маленький поселок на Украине. Кто знает — тот знает, там сейчас пиздец. Но не о том речь. Моя активная борьба с ПМО началась в 2022 году. Тогда я продержался ровно 90 дней. Я вывел для себя лето и начал действовать. Мое течение болезни улучшилось, и я впервые стал себя уважать. Правда, тогда я еще не понимал глубинной психологии — я вообще технарь, не разбирался в этом. Я начал выписывать конспекты из книг: о психотравмах, о прокрастинации, о своих комплексах. И потихоньку осознал, что порнозависимость — это целый ворох проблем, которые надо распутывать и распутывать. Но, как говорится, у самурая нет цели — есть только путь. Я осознал: мой биологический возраст — 29 лет, но психологически я до сих пор в подростковом периоде. До сих пор идут торги с самим собой. Я толком не могу взять ответственность, и наконец понял: это мои проблемы, и виноват исключительно я. В худшие времена я лежал в ПНД, у меня было три попытки выпилиться и горсть антидепрессантов. Мне было 25. Как раз началась та самая «движуха». Первым делом я перестал подстраиваться под людей. Позволил себе быть собой — странным, не таким, каким меня хочет видеть общество. Пришло осознание: общественное порицание — это галлюцинация. Это снимает давление. Я между делом стал свободнее, чем за все годы моей жизни. Появилась какая-никакая определенность, в голове возник какой-никакой смысл. Я постоянно его оттачиваю, но сердцевина осталась прежней. Я узнал, что это называется «убеждение». От убеждения ты уже выстраиваешь цели. Не факт, что твои цели исполнятся. Это как GPS: ты можешь поехать по одной улице или по другой. Но если у тебя нет цели, ты будешь как говно в проруби.